Неточные совпадения
Оставил мелочи, обратил вниманье
на главные части, уменьшил барщину, убавил дни работы
на себя, прибавил
времени мужикам
работать на них самих и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком.
И вдруг она опять стала покойна, ровна, проста, иногда даже холодна. Сидит,
работает и молча слушает его, поднимает по
временам голову, бросает
на него такие любопытные, вопросительные, прямо идущие к делу взгляды, так что он не раз с досадой бросал книгу или прерывал какое-нибудь объяснение, вскакивал и уходил. Оборотится — она провожает его удивленным взглядом: ему совестно станет, он воротится и что-нибудь выдумает в оправдание.
С той поры прошло двадцать лет, и за это
время он прожил удивительно разнообразную жизнь, принимал участие в смешной авантюре казака Ашинова, который хотел подарить России Абиссинию,
работал где-то во Франции бойцом
на бойнях, наконец был миссионером в Корее, — это что-то очень странное, его миссионерство.
— «Долго они
работают?» — «С восхождения солнца до захождения; тут много
времени уходит в ходьбе
на место и обратно».
Но вот мы вышли в Великий океан. Мы были в 21˚ северной широты: жарко до духоты.
Работать днем не было возможности. Утомишься от жара и заснешь после обеда, чтоб выиграть поболее
времени ночью. Так сделал я 8-го числа, и спал долго, часа три, как будто предчувствуя беспокойную ночь. Капитан подшучивал надо мной, глядя, как я проснусь, посмотрю сонными глазами вокруг и перелягу
на другой диван, ища прохлады. «Вы то
на правый, то
на левый галс ложитесь!» — говорил он.
Но как ни казались блестящими приобретенные Бородавкиным результаты, в существе они были далеко не благотворны. Строптивость была истреблена — это правда, но в то же
время было истреблено и довольство. Жители понурили головы и как бы захирели; нехотя они
работали на полях, нехотя возвращались домой, нехотя садились за скудную трапезу и слонялись из угла в угол, словно все опостылело им.
«И как они все уверены, и те, которые
работают, так же как и те, которые заставляют их
работать, что это так и должно быть, что в то
время, как дома их брюхатые бабы
работают непосильную работу, и дети их в скуфеечках перед скорой голодной смертью старчески улыбаются, суча ножками, им должно строить этот глупый ненужный дворец какому-то глупому и ненужному человеку, одному из тех самых, которые разоряют и грабят их», думал Нехлюдов, глядя
на этот дом.
Нехлюдов посидел несколько
времени с стариком, который рассказал ему про себя, что он печник, 53 года
работает и склал
на своем веку печей что и счету нет, а теперь собирается отдохнуть, да всё некогда. Был вот в городе, поставил ребят
на дело, а теперь едет в деревню домашних проведать. Выслушав рассказ старика, Нехлюдов встал и пошел
на то место, которое берег для него Тарас.
А Райский, молча, сосредоточенно, бледный от артистического раздражения,
работал над ее глазами, по
временам взглядывая
на Веру, или глядел мысленно в воспоминание о первой встрече своей с нею и о тогдашнем страстном впечатлении. В комнате была могильная тишина.
После убийства Александра II, с марта 1881 года, все московское дворянство носило год траур и парикмахеры
на них не
работали. Барские прически стали носить только купчихи, для которых траура не было. Барских парикмахеров за это
время съел траур. А с 1885 года французы окончательно стали добивать русских мастеров, особенно Теодор, вошедший в моду и широко развивший дело…
Ты понимаешь, отчего они получают больше дохода: они
работают на свой собственный счет, они сами хозяйки; потому они получают ту долю, которая оставалась бы в прибыли у хозяйки магазина. Но это не все:
работая в свою собственную пользу и
на свой счет, они гораздо бережливее и
на материал работы и
на время: работа идет быстрее, и расходов
на нее меньше.
В середине, в освещенном месте, стоял верстак,
на котором по
временам пан Тыбурций или кто-либо из темных личностей
работали столярные поделки; был среди «дурного общества» и сапожник, и корзинщик, но, кроме Тыбурция, все остальные ремесленники были или дилетанты, или же какие-нибудь заморыши, или люди, у которых, как я замечал, слишком сильно тряслись руки, чтобы работа могла идти успешно.
Все эти вещи казались до того легки нашим друзьям, они так улыбались «французским» возражениям, что я был
на некоторое
время подавлен ими и
работал, и
работал, чтоб дойти до отчетливого понимания их философского jargon. [жаргона (фр.).]
На другой день вечером, сидя у костра, я читал стрелкам «Сказку о рыбаке и рыбке». Дерсу в это
время что-то тесал топором. Он перестал
работать, тихонько положил топор
на землю и, не изменяя позы, не поворачивая головы, стал слушать. Когда я кончил сказку, Дерсу поднялся и сказал...
— Да вот как: жила я у хозяина двенадцать лет, принесла ему двенадцать жеребят, и все то
время пахала да возила, а прошлым годом ослепла и все
работала на рушалке; а вот намедни стало мне не в силу кружиться, я и упала
на колесо. Меня били, били, стащили за хвост под кручь и бросили. Очнулась я, насилу выбралась, и куда иду — сама не знаю. — Волк говорит...
Но насколько хорош и незаменим был Шелехов
на разведках, настолько же он был несносен и даже жалок во все остальное
время, когда все дело сводилось
на систематический, упорный труд. Шелехов мог
работать только порывами, с изумительной энергией и настойчивостью, но к правильному труду он положительно был неспособен.
Дела
на приисках у старика Бахарева поправились с той быстротой, какая возможна только в золотопромышленном деле. В течение весны и лета он
заработал крупную деньгу, и его фонды в Узле поднялись
на прежнюю высоту. Сделанные за последнее
время долги были уплачены, заложенные вещи выкуплены, и прежнее довольство вернулось в старый бахаревский дом, который опять весело и довольно глядел
на Нагорную улицу своими светлыми окнами.
В прежнее
время на помощь поселенцам отпускались каторжные и выдавались деньги
на наем плотников и покупку материалов, но этот порядок был оставлен
на том основании, что «в результате, как рассказывал мне один чиновник, получались лодыри; каторжные
работают, а поселенцы в это
время в орлянку играют».
Если представить себе, что 13 человек
работают, едят, проводят
время в тюрьме и проч. под постоянным наблюдением одного добросовестного и умелого человека и что над этим, в свою очередь, стоит начало в лице смотрителя тюрьмы, а над смотрителем — начальник округа и т. д., то можно успокоиться
на мысли, что всё идет прекрасно.
На этом промысле в период
времени с 1 марта по 1 августа поселенец
зарабатывает от 150 до 200 рублей; треть заработка идет
на харчи, а две трети ссыльный приносит домой.
— Этого мне никак сделать нельзя, сударыня Варвара Петровна. Как же можно из дядина дома уйти? — пригорюнившись, с навернувшимися
на глазах слезами, сказала Лукерьюшка. — Намедни по вашему приказанью попросилась было я у него в богадельню-то, так он и слышать не хочет, ругается. Живи, говорит, у меня до поры до
времени, и, ежель выпадет случай, устрою тебя. Сначала, говорит, потрудись,
поработай на меня, а там, даст Бог, так сделаю, что будешь жить своим домком…
У многих мелкопоместных мужик
работал на себя только по праздникам, а в будни — в ночное
время.
— Что ж так-то сидеть! Я всю дорогу шел,
работал. День или два идешь, а потом остановишься, спросишь, нет ли работы где. Где попашешь, где покосишь, пожнешь. С недельку
на одном месте
поработаешь, меня в это
время кормят и
на дорогу хлебца дадут, а иной раз и гривенничек. И опять в два-три дня я свободно верст пятьдесят уйду. Да я, тетенька, и другую работу делать могу: и лапоть сплету, и игрушку для детей из дерева вырежу, и
на охоту схожу, дичинки добуду.
По приказу Патапа Максимыча зачали у него брагу варить и сыченые квасы из разных солодов ставить. Вари большие: ведер по́ сороку. Слух, что Чапурин
на Аксинью-полухлебницу работному народу задумал столы рядить, тотчас разнесся по окольным деревням. Все деревенские, особенно бабы, не мало раздумывали, не мало языком
работали, стараясь разгадать, каких ради причин Патап Максимыч не в урочное
время хочет народ кормить.
— Молви отцу, — говорил он, давая деньги, — коли нужно ему
на обзаведенье, шел бы ко мне — сотню другу-третью с радостью дам. Разживетесь, отдадите, аль по
времени ты
заработаешь. Ну, а когда же
работать начнешь у меня?
— А вы
на то не надейтесь,
работайте без лени да без волокиты, — молвила Манефа. — Не долго спите, не долго лежите, вставайте поране, ложитесь попозже, дело и станет спориться…
На ваши работы долгого
времени не требуется, недели в полторы можете все исправить, коли лениться не станете… Переходи ты, Устинья, в келью ко мне, у Фленушки в горницах будете вместе
работать, а спать тебе в светелке над стряпущей… Чать, не забоишься одна?.. Не то Минодоре велю ложиться с тобой.
Плотники слушали, ухмыляясь, как мы"балакали", в то
время как они обрубали брусья и обтесывали доски, сидя
на них верхом… как, бывало,"галки"(плотники Галичского уезда Костромской губернии), которые приходили летом
работать к нам
на двор в Нижнем Новгороде.
С 1867 года, когда я опять наладил мою работу как беллетриста и заграничного корреспондента, часть моего заработка уходила постоянно
на уплату долгов. Так шло и по возвращении моем в Россию в 1871 году и во
время нового житья за границей, где я был очень болен, и больной все-таки усиленно
работал.
У нас в больнице долгое
время каждое мое назначение, каждый диагноз строго контролировались старшим ординатором; где я ни
работал, меня допускали к лечению больных, а тем более к операциям, лишь убедившись
на деле, а не
на основании моего диплома, что я способен действовать самостоятельно.
Саночники в шахтах весь день непрерывно бегают с санками по просекам
на четвереньках; выдувальщики
на стеклянных заводах все
время работают одними легкими, обращая их в меха…
В это
время к вам подходит женщина в сереньком полосатом платье, повязанная черным платком; она вмешивается в ваш разговор с матросом и начинает рассказывать про него, про его страдания, про отчаянное положение, в котором он был четыре недели, про то, как, бывши ранен, остановил носилки, с тем чтобы посмотреть
на залп нашей батареи, как великие князья говорили с ним и пожаловали ему 25 рублей, и как он сказал им, что он опять хочет
на бастион, с тем, чтобы учить молодых, ежели уже сам
работать не может.
Акакий Акакиевич думал, думал и решил, что нужно будет уменьшить обыкновенные издержки, хотя по крайней мере в продолжение одного года: изгнать употребление чаю по вечерам, не зажигать по вечерам свечи, а если что понадобится делать, идти в комнату к хозяйке и
работать при ее свечке; ходя по улицам, ступать как можно легче и осторожнее по камням и плитам, почти
на цыпочках, чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок; как можно реже отдавать прачке мыть белье, а чтобы не занашивалось, то всякий раз, приходя домой, скидать его и оставаться в одном только демикотоновом халате, очень давнем и щадимом даже самим
временем.
«Она боялась помешать мне и себе
работать, сделаться полезными человечеству. Она испугалась мысли, чтобы
время восторгов взаимной любви не стало для нас второй Капуей. Она принесла, быть может, свое личное чувство, возможность своего личного счастья
на алтарь общего дела».
— Помилуйте, Семен Иванович, неужели вы думаете, что, кроме голода, нет довольно сильного побуждения
на труд? Да просто желание обнаружиться, высказаться заставит трудиться. Я из одного хлеба, напротив, не стал бы
работать, —
работать целую жизнь, чтобы не умереть с голоду, и не умирать с голоду, чтоб
работать, — умное и полезное препровождение
времени!
Горничная ставила кофе и не уходила сейчас из кабинета, а оставалась некоторое
время тут и явно смотрела
на барина. Павел начинал пить кофе и продолжал
работать.
Я отдал ему фотографии и недели через две получил билет и печатный список корреспондентов
на коронацию, в котором значился и я корреспондентом «Нового
времени». Кроме меня, в списке стояло еще четыре корреспондента этой газеты, а пятым сам А.С. Суворин. Мне там было делать нечего, я преспокойно
работал для «Русских ведомостей», а благодаря марке «Нового
времени» везде имел первое место.
— Теперь не
время, а впоследствии я не отказываюсь объяснить их вам… В настоящее
время я хотел вам доказать только ту истину, что, несмотря
на мою кажущуюся леность и беспечность, я
работаю отнюдь не менее, нежели вы, люди практические, и если результаты моих невинных работ незаметны, то и ваши усилия не приносят плодов более обильных. Хотите водки?
— Она верно идет! — говорил он. — Вот она привела вас ко мне с открытой душой. Нас, которые всю жизнь
работают, она соединяет понемногу; будет
время — соединит всех! Несправедливо, тяжело построена она для нас, но сама же и открывает нам глаза
на свой горький смысл, сама указывает человеку, как ускорить ее ход.
Несколько десятков лет уже прошло с тех пор. И только теперь я соображаю, как упорно и как незаметно папа
работал над моим образованием и как много он
на это тратил своего
времени, которого у него было так мало.
Спустя некоторое
время нашлась вечерняя работа в том самом правлении, где
работал ее муж. По крайней мере, они были вместе по вечерам. Уходя
на службу, она укладывала ребенка, и с помощью кухарки Авдотьи устраивалась так, чтобы он до прихода ее не был голоден. Жизнь потекла обычным порядком, вялая, серая, даже серее прежнего, потому что в своей квартире было голо и царствовала какая-то надрывающая сердце тишина.
— Да, но без работы скверно; не знаешь, куда деваться. В нумере у себя сидеть, сложивши руки, — тоска!
На улицу выйдешь — еще пуще тоска! Словно улица-то новая; в обыкновенное
время идешь и не примечаешь, а тут вдруг… магазины, экипажи, народ… К товарке одной — вместе
работаем — иногда захожу, да и она уж одичала. Посидим, помолчим и разойдемся.
Ничем подобным не могли пользоваться Черезовы по самому характеру и обстановке их труда. Оба
работали и утром, и вечером вне дома, оба жили в готовых, однажды сложившихся условиях и, стало быть, не имели ни
времени, ни привычки, ни надобности входить в хозяйственные подробности. Это до того въелось в их природу, с самых молодых ногтей, что если бы даже и выпал для них случайный досуг, то они не знали бы, как им распорядиться, и растерялись бы
на первом шагу при вступлении в практическую жизнь.
— Я двадцать рублей, по крайней мере, издержал, а через полгода только один урок в купеческом доме получил, да и то случайно. Двадцать рублей в месяц
зарабатываю, да вдобавок поучения по поводу разврата, обуявшего молодое поколение, выслушиваю. А в летнее
время на шее у отца с матерью живу, благо ехать к ним недалеко. А им и самим жить нечем.
«Жениться
на ней он должен, — продолжала
работать его мысль, — но не любить ее… Нет! Подожди, птичка, мы поймаем тебя
на другую приманку, и дочь управляющего сослужит нам прекрасную службу. Завтра, во
время пикника, мы побываем у управляющего, а с этого игра и начнется».
— Опять же не за что. Сознавать, что
работаешь на пользу других, так приятно, что в этом сознании уже лежит величайшая награда, а я и обрадовался потому, что за последнее
время начал подумывать, что я уже совсем никому не нужен…
Вглядываясь в черты лица своей старшей белокурой дочери, он более и более догадывался о том, что делала его жена
на даче Хватова в то
время, когда он пешком шагал в Петербург,
зарабатывая триста рублей.
Как обитатели сада забыли или не хотели знать того, что им передан сад окопанным, огороженным, с вырытым колодцем и что кто-нибудь
поработал на них и потому ждет и от них работы, так точно и люди, живущие личной жизнью, забыли или хотят забыть всё то, что сделано для них прежде их рождения и делается во всё
время их жизни и что поэтому ожидается от них.
Сам он читать не может; я написала, во-первых, под твою руку письмо, что ты все это
время был болен и потому не писал, а что теперь тебе лучше и ты вызываешь меня, чтоб жениться
на мне, но сам приехать не можешь, потому что должен при журнале
работать — словом, сочинила целую историю…
Я знал одного антрепренера, издававшего уже третий год одну многотомную книгу. У него я часто доставал работу, когда нужно было поскорей
заработать сколько-нибудь денег. Платил он исправно. Я отправился к нему, и мне удалось получить двадцать пять рублей вперед, с обязательством доставить через неделю компилятивную статью. Но я надеялся выгадать
время на моем романе. Это я часто делал, когда приходила крайняя нужда.
Моисей мало-помалу успел и прочим членам внушить мысль, что Полояров,
зарабатывая сам очень немного и в то же
время распоряжаясь общими деньгами, живет по преимуществу
на их общий счет.